Размер:
A A A
Цвет:
C C C C
Изображения Вкл Выкл.

Воспоминания Вторушина Александра Петровича

Автобиография

 

    

     Я, Вторушин Александр Петрович, родился в 1910 году в деревне Горно-Субботинской Филинской волости Самаровского уезда Тобольской губернии. Учился в своей деревне в 1916-1919 годы. Получил трехлетнее образование. При восстановлении советской власти деревня Горно-Субботинская отошла в Луго-Субботинский сельский совет Уватского района Тобольского округа. Работал в семье крестьянского середняка, хозяйством руководил отец до 1927 года. В 1927 году отец погиб. До 1930 года продолжал вести сельское хозяйство. В 1930 году произошла массовая коллективизация, объединили  в коммуну «Красный партизан» Луго-Субботинскую. В 1933-1934 годах работал на лесосплаве. В 1935-1937 годах продолжал работать в колхозах «Память Кирова», «Путь Ленина» Алымского сельского совета, одновременно преподавал в школе РКШ. С 1937 года, до мобилизации на Отечественную войну, работал в потребкооперации Уватского райпотребсоюза.

     В августе 1941 года призван по мобилизации на Отечественную войну. 21 января 1945 года захвачен в плен, побег из плена в марте месяце. С 1 апреля 1945 года служил в войсках Красной армии  до окончания войны и Победы над фашистской Германией. Демобилизовался 25 октября 1945 года. С 1 января 1946 года работал в Уватском райпотребсоюзе до сентября 1963 года. В сентябре 1963 года переведен в Ханты-Мансийск главным бухгалтером коопзверопромхоза, проработал  до апреля 1972 года. Ушел на пенсию. С 19 ноября 1993 года признан инвалидом Отечественной войны второй группы.

27 октября 1994 года. Вторушин.

КУ "Государственный архив Югры. Фонд 410. Опись 9. Дело 1.

 

Воспоминания Вторушина Александра Петровича

     Призван по мобилизации на Отечественную войну в августе 1941 года. Прошел подготовку в Черёмушках (под Омском) в 120 стрелковом полку минометчиком ручных ротных минометов. Направили на Карельский фронт.

     Приблизившись к Ладожскому озеру, противник с самолетов обстрелял из пулеметов наше пополнение, укрывшись в лесистой местности с потемнением стали пробираться прибрежьем Ладожского озера. Прибыли 1 ноября 1941 года в назначенную часть -  3-ю минометную роту 82-х миллиметровых минометов, я назначен наводчиком 3-го батальона 94 Осинского стрелкового полка 21 Краснознаменной стрелковой дивизии. Кадровая часть стояла у реки Яндэта, укрепляли оборонительные позиции, для отражения натуральных боев противника, задача была не пропустить противника с севера к Ленинграду.

     В ночь 6-го на 7-е ноября 1941 года противник на нашем участке фронта повел усиленное наступление пехотных войск с поддержкой миномётного огня. Удержали оборону, нанесли противнику большие потери. В нашу задачу входило держать оборону. Доставка нам боеприпасов, фуража для лошадей, продовольствия для армии была затруднительной через Ладожское озеро, не всегда довозили боеприпасы и продукты. На укрепленные наши позиции прибывали привезенные из госпиталей рядовые и офицеры. Наша часть продвигалась по карельской тайге и болотам, где не бывала человеческая нога. До 1000 километров прокладывали дороги для проезда.

      В оборонительном бою 17 апреля 1942 года я получил осколочное ранение, залечивал раны в санчасти.

      Первого января 1943 года на нашей миномётной площадке погибли командир нашего миномётного отделения Иванов, политрук нашей роты, тяжело ранило снарядного Пышкина, мы заряжающие, раненые осколками мин противника, продолжили бой, подавили миномётный огонь противника. Я получил приказ выполнять обязанности командира отделения, перевязки нам производил на месте старшина роты. Были убитые на других миномётных площадках, большие потери были у пехотинцев. Наступательные бои повели по освобождению аэродрома Алакурти и продвигались до Петсамы (Печенги) на границе с Норвегией. После освобождения Печенги нашу часть с северного фронта 6 ноября 1944 года направили на запад.

     До нашего прибытия Румыния была освобождена от противника. Наша часть вошла в состав 3-го Украинского фронта, переправившись по сооруженному понтонному мосту через реку Дунай около г. Дунапентель в Венгрии, под обстрелом противника продвигались вперед. Прошли г. Секешфехервар в направлении озера Балатон. 20 января 1945 года противник сконцентрировал войска с левого и правого флангов, приближался к нашим войскам. Наша войсковая часть продвигалась открытой местностью, миномётная рота левым флангом. Командир взвода, в который входило и наше миномётное отделение, Власов Андрей Ефимович вел разведку, и его ранило 20 января, до окружения войсками противника его эвакуировали в санчасть. Я от командира роты старшего лейтенанта Томилова Г. получил приказ под вечер 20 января установить миномёт к бою (за скирдами соломы, другого укрытия поблизости не было) сдержать приближение противника с левого фланга, обеспечить отход наших войск с открытой местности с меньшими потерями. По окончании у нас мин, выбегающих автоматчиков противника на открытую местность, уничтожали из винтовок. Началось потемнение, противник с левого фланга начал освещать ракетами, открытым артиллерийским огнем по площади, поджог скирды соломы и бил ошеломлённым арт-огнем с правого фланга. Территорию, по которой проходили остатки тыловых повозок уничтожил, землю покрытую снегом смешал с кровью лошадей в повозках, сплошные воронки, трупы ездовых, обломки повозок. Члены моего расчета Левочкин, Аристархов погибли. Я контуженный. Орудийный обстрел противника продолжался в направлении к Секешфехервару и к озеру Балатон. В период прекращения освещения ракетами, я продвигался в низменность, куда отходили наши войска (здесь в низменности было редколесье). Скопилось нас шесть калек, трое из нас оказались коммунисты я, Птуха, Ромашкин. Мы с Птухой несколько отстранились, партбилеты переложили в ботинки под стельку. Начали продвигаться на юг в направлении отходящих наших войск. Территория оказалась занятой противником, наши войска отошли дальше, бои утихли на этом участке. На рассвете нас обнаружил противник и открыл по ногам, над головами пальбу с возвышенности из пулемета, окружили нас автоматчики. Патрон в винтовке у меня был оставлен, я его не израсходовал. Схватили нас, приказали винтовки бросить. Я винтовку бросил заряженной, посчитал, что возможно смогу принести пользу для нашего государства и своей семьи. Обыскали нас,  документы порвали, ремни забрали, все хлястики, погоны с шинели по обрывали, звездочки из шапок, шинели превратились в шабуры, партбилеты у меня и Птухи не нашли, а у 3-го коммуниста Ромашкина партбилет забрали и его от нас отделили. Рассвело.  21 января нас привели в большую группу пленных солдат, офицеров, были и девушки. При захвате в плен оказался в глубоком подавленном положении, тяжелом физическом состоянии от контузии позвоночника. Погнали пешим маршем, в пути остановили на ночлег, завели в подвальное помещение, женщин от нас удалили, началось насилование, крик их доносился до нас, вызывал большое сожаление, больше мы наших пленных женщин не видели.

     На рассвете вывели на площадь, разрешили мадьярам снимать с пленных, что им понравиться, шинели, обувь. При следующем привале в казарме с дощатым полом, мы с коммунистом Толей Птухой удалились в угол казармы, партбилеты порвали на мелкие части, спустили в щели под пол, чтобы вместе с партбилетами не забрали наши ботинки. Дошли до лагеря Васкино. В большом конном дворе без потолка оборудованы 3-х ярусные нары, не утеплен, сквозные щели в стенах, особенно в воротах. Ранее пленённые наши фронтовики размещены в утепленном коровнике. Через непродолжительное время всех пленных из обоих дворов вывели на большую площадь, построили в одну шеренгу, приказали повернуться направо, перед нами лежали железные лопаты, кирки. Для нас было понятно, что копать нужно противотанковый ров. Никто из строя не вышел на развешенную площадь и не взял инструмент. Конвой подняли крик в рупор, что кто не будет работать, расстреляем, повешаем. Пленные оставались на своих местах, открыли пальбу – визг пуль над нашими головами, рикошетили возле ног, возле ушей, повторяли несколько раз угрожающий крик и пальбу.

     Продержали до глубокой ночи, и пригнали обратно в лагерь. Питание было очень плохое, по крышке от солдатского котелка бурдомаги, сваренной из мороженных разных листьев корнеплодов и мизерный кусочек хлеба в день 100-150 граммов. Постоянная смертность от истощения и переохлаждения, больше умирали крупные по росту пленные. Будучи последнее время в лагере было слышно звуки, пролетающих самолетов, это нас воодушевляло, что наши или американцы ведут разведку расположения войск противника.

     В конце марта месяца из нашего лагеря выбраковали 5 калек-больных, в их числе и меня, контузия позвоночника приводила в затруднительное положение (по сравнению со здоровыми), и повели неизвестно для нас, куда и зачем. Я в пути внимательно наблюдал, чтобы при возможности удалится от конвоя, и можно где укрыться. Привели нас в казарму, за казармами большие перезимовавшие заросли бурьяна осота, а с правой стороны подальше от казармы по пути дороги мелколесье. С наступлением ночи при пасмурной погоде вывели из казармы, приказали построиться по четыре в шеренгу, без пересчета, я встал в конце колонны. Приказали двигаться по проезжей дороге вперёд, с левой стороны остаются казармы, а с правой за ложком оставался склад. Конвой с левого фланга переключились на правый, пленные убегали к складу и тащили оттуда одни в полах, другие в запазухах что-то. Я несколько приотстал от группы, используя отвлечение конвоя с левого фланга и темноты, завернул за угол подходящей казармы по пути, под предлогом, если схватятся, то удалился по естественной надобности. Укрылся в зарослях за казармами, сделал попытку удалится от конвоя. Учинить побег – мечта об этом оставалась от неиспользованного мною последнего патрона из винтовки при захвате меня в плен. Было страшно в душе, если отыщут меня и схватят, еще больше будет тирания, или израсходуют патрон на меня. Слышу крик конвоя: «Шнель. Шнель». Через непродолжительное время было слышно крик погрузки в металлический транспорт и стук колес. Я поспешил до рассвета продвигаться вперед, отдалится от склада на правой стороне дороги, пробираться на правую сторону дороги (по которой прошла колонна калек) к перелеску. В пути еще оказалось трактовая дорога, по ней проходит большого диаметра труб, по которой стекали нечистоты. Добрался до перелеска - мелколесья: сосны, березы, тальника и большой посохшей травы пырея. Укрылся, не зная куда двигаться, надеясь, что наши войска укрепятся, произведут тщательную разведку и продолжат наступление по освобождению Венгрии от фашистских войск, надеясь не истощать. Двое суток без пищи и воды укрывался, очень редкие доносились звуки орудийных выстрелов. На третьи сутки стали доносится звуки орудийных выстрелов и разрывов снарядов, мне было понятно, что наши войска перешли в наступление, в течение дня приближались. Оставаться на открытой местности было опасно от разрывов снарядов и прохождения отступающих войск противника. Бои приближались, меня это воодушевляло, что наши войска погнали фашистов, земля сотрясалась от продвижения техники и орудийных разрывов снарядов, не давая закрепиться противнику. К утру бои продвинулись дальше. На рассвете я вышел из трубы, истощенный, грязный, но воодушевленный в надежде, что наши войска погнали фашистов. Пошел к ближайшему пригородному хутору от г. Шапрон, здесь меня встретили часовые. Я обратился к дежурному, рассказал обстановку моего появления здесь. Дежурный внимательно прослушал мои обстоятельства и остановил проходящую автомашину в г. Шапрон, рассказал мне и шоферу, что нужно встретиться с общевойсковым комендантом 200 запасного полка 3-го Украинского фронта капитаном Титовым. Добравшись до общевойсковой комендатуры, попросился на прием к коменданту, в конце дня принял меня комендант, выслушал мои обстоятельства, записал для наведения уточнений, направил меня в санучасток полка 1-го апреля. Здесь меня накормили полным армейским пайком. После длительной голодухи, я был доволен, что буду продолжать жить.

     В комендатуре мои объяснения подтвердились, я находился в списках, пропавших без вести в бою 20 января, сержант командир миномётного отделения 3-го взвода, 3-ей миномётной роты, 3-го батальона, 94-го Осинского стрелкового полка, 21 Краснознаменной Пермской стрелковой дивизии. Здесь привели моё обмундирование в порядок, я помылся, произвели перевязки. Предложили направить в санчасть на лечение. Я хотя слабо чувствовал себя физически, но воодушевлённый, что могу двигаться и подкрепился питанием, перевязками, стал проситься, чтобы меня направили в свою часть. Оказалось, что наша часть расформирована. Комендант капитан Титов временно оставил меня при комендатуре в 200 запасном полку командиром отделения.

      Встречали и сопровождали возвращающихся наших молодёжь к себе на Родину, и освобождающихся из лагерей военнопленных наших войск, была группа американцев, которых временно расквартировали в г. Шапрон. 1-го мая  комендант капитан Титов направляет меня в 509 стрелковый полк командиром миномётного отделения 82-х миллиметровых миномётов. Здесь закончил войну с фашистской Германией на границе Венгрии - Австрии. За участие в боевых действиях наградили медалью «За боевые заслуги»». Оставались держать оборону до конца июля месяца, в августе переведен в 176 гвардейский стрелковый полк командиром миномётного отделения 82-х миллиметровых миномётов.

    Пешим маршем из Венгрии в г. Кишинёв, выполнял обязанности писаря полка. Прикрепили молодого призывника, чтобы подготовил себе смену.

    Демобилизовали 25 октября 1945 года. Добрался до дому в село Уват в конце декабря. В Тюмени ожидали промерзания льда через реки для проезда на автомашинах демобилизованных воинов Великой Отечественной войны.

 

КУ "Государственный архив Югры". Фонд 410. Опись 9. Дело 2. Листы 7-13.

 

Опубликовано: 21.01.2015 14:45        Обновлено: 02.08.2017 11:03