Размер:
Цвет:

Ко дню памяти жертв политических репрессий

30 октября отмечается день памяти жертв политических репрессий. Ханты-Мансийский автономный округ в 1930-40-е годы являлся местом ссылки многих тысяч граждан со всего Советского Союза – русских, поляков, немцев, калмыков, молдаван, литовцев, украинцев.  Их называли «спецпереселенцы» – «особый контингент». В 1932 году, по данным ОГПУ, в нашем округе находилось 30.243 человека, они были расселены на территории Березовского, Сургутского, Самаровского районов. Волна раскулачивания, лишения гражданских, политических прав прошла и на территории самого округа. «Лишенцами» становились не только граждане, ранее выступавшие против советской власти (колчаковцы, участники восстания 1921 года), но и бывшие служители культа, урядники, мелкие торговцы  и их семьи. К лишенцам применялись суровые меры: высылка с прежнего места жительства, конфискация имущества, увольнение с работы, исключение из школы детей. В 1937-39-х годах в округе было арестовано по ложным обвинениям и расстреляно более 900 человек, 598 из них в городе Ханты-Мансийске.

В Государственном архиве Ханты-Мансийского автономного округа – Югры хранятся документы о спецпереселенцах. В 2002 году Управлением по делам архивов автономного округа был издан сборник  «Политические репрессии 1930-1940-х годов в воспоминаниях и личных документах жителей Ханты-Мансийского автономного округа».

 

 

 

Из воспоминаний Леонтьевой Надежды Григорьевны

2001 г. 

Мой дед, Созон Иванович, 1841 года рождения, был в работниках у попа. Небольшого роста, коренастый, сильный. В 1860 году в возрасте 19 лет его сослали в Самарово за неумышленное убийство попа. По дороге в ссылку, в Демьянске, он женился на Пузиной Татьяне. У них родились сыновья Максим, Платон, Григорий. В Самарово дед построил дом. Лес брал на месте будущей постройки, где в то время ходили медведи (у соседей задрали корову). Дом построил из одного кедрача, Сейчас дому этому 141 год, заменили только одну крышу. Во I время революции дед Созон был в партизанах у Лопарева.

С Пузиной Татьяной деда не расписывали, так как он был молодой, да ещё и сосланный. Поэтому сыну Григорию дали фамилию матери, а отчество - крёстного отца. Григорий получил образование 4 класса и работал в колхозе кладовщиком. Женился на Корепановой Наталье - колхозном полеводе, активистке, партийной. Вырастили они четверых детей: Веру, Марию, Лизу, Петра. С женой Натальей жили плохо. Развелись. Григорий женился на моей матери, Егоровой (в девичестве Копыловой) Евдокии Даниловне. Была у ней дочь Нина, ещё родились - Владимир и Надежда. Но жили две семьи очень дружно. Наталья рыбачила, лучшую рыбу приносила нам, то есть второй семье. Дети жили у отца, когда её не было дома.

Ночью 5 ноября 1937 года в дом пришли люди с ружьями, штыками и забрали нашего отца. В эту же ночь арестовали его братьев, Максима и Платона. У Григория осталось четверо детей от первой жены и трое от второй: Нина - десяти лет, Владимир - пяти, а я, Надежда, - одного месяца. Да ещё дед Созон - 97 лет, глухой и слепой. (Дед не вынес потрясения и умер в январе 1938 года.) Мама каждый день пешком ходила из Самарово в город Ханты-Мансийск, в тюрьму, носила передачи. Их брали, но не спрашивали кому. Со мной водился дед Созон (если зыбка трясётся, то значит, я плачу, и он меня качал) и сестра Нина. Но однажды принесли передачу домой, так как родственникам прочитали список, кого увезли из тюрьмы. Сейчас известно, что 12 декабря 1937 года всех арестованных в ту ночь, 5 ноября, расстреляли в подвале камеры предварительного заключения города Ханты-Мансийска как врагов народа.

...Кого забрали в другую ночь, то посадили на 10 лет без права переписки. Карандашов Владимир вернулся в пятидесятых годах с каторги, но ничего не рассказывал.

Остались мы в полной нищете. Мама, 1897 года рождения, была неграмотная. Родители её были бедные и отдали маму в няньки с 7 лет в дом купца Соскина. Там она мыла, стирала, убирала и дома, и в лавке. Там научилась хорошо и вкусно стряпать. Во время гражданской войны рыбачила и видела, как белогвардейцы затопили баржу с людьми у Самарово. Рыбы в Иртыше было очень много. Столько, что рыба сама прыгала в лодку. Щуку не считали за рыбу: «Рыбы нет, а щука есть».

После того как посадили мужа, мама работала в консервном комбинате посудницей, чернорабочей. Рабочий день начинался с 7 часов утра и не дай бог опоздать на минуту. Строила дорогу Самарово - Ханты-Мансийск. Была техничкой в леспромхозе, получала 10-12 рублей. Во время войны шила людям фуфайки, платья, бродни, чирки. Но детей всех вырастила и дала образование. Нина работала в госбанке. Владимир закончил институт и устроился экономистом в институте всесоюзного значения в г. Казани. Я, Надежда, окончила сельскохозяйственный институт в г. Тюмени и работала главным зоотехником в совхозе «Ханты-Мансийский» в посёлке Луговском.

 

 

Государственный архив Ханты-Мансийского автономного округа - Югры. Фонд 422. Oпись 13. Дело 1. Лист 1-5. Подлинник. Рукопись.

 

 

                                      Г.И. Пузин (слева), М.А. Кузнецов (справа), колхозники из села Самарово, 

                                                осужденные «тройкой» Омского УНКВД 5 декабря 1937 года, 

                                                  расстрелянные в Остяко-Вогульске 17 декабря 1937 года, 

                                                                      реабилитированные в 1958 году.

                                     Государственный архив Ханты-Мансийского автономного округа – Югры.

                                                                     Фотофонд. Опись 1. Дело 1967.

 

                 Государственный архив Ханты-Мансийского автономного округа – Югры.

                                            Фонд 422. Опись 11. Дело 5. Лист 1.