Размер:
Цвет:

К вопросу о политических репрессиях 1930-1940-х годов в Югре

      В 1930-1940-е годы Остяко-Вогульский (с 1940 года Ханты-Мансийский) национальный округ являлся местом ссылки многих тысяч граждан, ставших жертвами политического произвола советского тоталитарного государства.

      Волна раскулачивания, лишения гражданских, политических прав прошла и на территории самого округа. «Лишенцами» становились не только граждане, ранее выступавшие против советской власти (колчаковцы, участники восстания 1921 года), но и бывшие служители культа, урядники, мелкие торговцы, предприниматели, а также их дети. Необоснованные обвинения и последовавшие за ними суровые меры (высылка с прежнего места жительства, полная или частичная конфискация имущества, увольнение с работы, исключение из школы и т.д.) вызывали недовольство, которое граждане высказывали в письмах, заявлениях в различные инстанции.

      В начале 1930-х годов в округ прибыли спецпереселенцы – крестьяне, объявленные в ходе сплошной коллективизации кулаками, «элементами социально вредными и опасными для социалистических преобразований в деревне». Долгим, тяжелым, а для многих трагичным был путь на Север, путь в неизвестность. В апреле 1932 года, по данным ОГПУ, в Остяко-Вогульском национальном округе находилось 6459 семей спецпереселенцев. Это 30243 человека, среди них 9296 женщин, 11402 человека – дети до 16 лет. Они были расселены в 56 новых поселках округа, в основном находившихся на территории Березовского, Сургутского, Самаровского районов. Так появились спецпоселки Высокий Мыс, Банное, Нагорный, Песчанное, Устрем, Кама, Горный и многие другие.

      Спецпереселенца рассматривались властью прежде всего как рабочая сила, которая, несмотря на ужасающие условия существования, должна была выполнять устанавливаемые сверху планы и нормы. Невероятными усилиями ссыльных, ценою многих жизней обустраивалась суровая северная земля. Спецпереселенцы внесли большой вклад в развитие округа, в становление лесной, рыбоперерабатывающей промышленности, сельскохозяйственного производства. На базе спецпереселенческих поселков организовывались Самаровский, Сургутский леспромхозы, Самаровский рыбокомбинат и др. К началу 1940 года за спецпоселками числилось 5,6 тысяч га пашни, то есть половина от общего количества земли по округу, четверть об общего поголовья крупного рогатого скота.

      В 1937-1939 года в округе было арестовано по ложным обвинениям и расстреляно более 900 человек. Семьи простых крестьян, рыбаков, охотников, оленеводов долгое время не могли узнать, почему забрали их родственников и какая их постигла судьба. Детей «врагов народа» не только лишали родителей, но и «превратили жизнь в череду унижений, обид и страха».

      Накануне и в годы Великой Отечественной войны состав ссыльных на территории Об-Иртышского Севера стал меняться: с конца 1939 года здесь появились депортированные поляки, с августа 1941 года началось расселение поволжских немцев, с 1944 года – калмыков. Были и другие представители депортированных по национальному и религиозному признаку. К необустроенности и голову у этих групп ссыльных прибавились еще и другие проблемы – незнание русского языка, клеймо изменников Родины, пособников фашизма. Но несмотря на подобные обиды, почти все репрессированные по национальному признаку отмечают, что местные жители встретили их хорошо, помогали чем могли: в войну всем было одинаково трудно, на всех одно горе.

      Процесс освобождения из ссылки и реабилитации репрессированных растянулся на десятилетия. Во второй половине 1930-х годов раскулаченные были восстановлены в избирательных правах, дети, достигшие 16 лет, получили право покидать трудпоселки. После войны со спецучета были сняты лица, имеющие детей, проходивших службу в Советской армии, награжденных правительственными наградами. В декабре 1955 года была отменена ежемесячная регистрация в спецкомендатурах.

      Массовое освобождение из ссылки репрессированных по национальному и религиозному признаку началось в 1953 году после смерти Сталина, но для некоторых из них оно затянулось до 1960-х годов. Большинство калмыков, молдаван, украинцев, литовцев, получивших право вернуться на прежнее место жительства, покинули округ. Не получившие такого права (немцы) вынуждены были остаться.

      Процесс реабилитации, начавшийся после смерти Сталина, носил избирательных характер и затрагивал ограниченный круг лиц. В первую очередь реабилитировались некоторые партийно-государственные деятели и их родственники, а также те граждане, против которых «компрометирующих данных не обнаружено».

      Начало широкой деятельности по реабилитации репрессированных положил принятый 18 октября 1991 года закон «О реабилитации жертв политических репрессий». В нем впервые была дана не только правовая, но и нравственная оценка государственного террора собственного народа, подчеркнута необходимость ликвидации его последствий, установлены правовые и социальные гарантии реабилитированным. Впервые реабилитация могла быть инициирована не только представителями органов власти, но и самими репрессированными, равно как и любыми лицами или общественными организациями.

2016-12-22-11-51-54-01.jpg

Памятный крест на месте расстрелов по улице Мира. г. Ханты-Мансийск. 1997 год.

      В Ханты-Мансийском автономном округе была проведена большая работа по увековечиванию памяти жертв политических репрессий. 30 октября 1997 года состоялось открытие и освящение памятного знака в виде креста на месте массового расстрела в городе Ханты-Мансийске на улице Мира. На памятнике была надпись: «Вечная память жертвам политических репрессий, безвинно расстрелянным в 1937-1938 годах в городе Ханты-Мансийске и нашедшим успокоение в этой земле». Рядом с памятным знаком были установлены плиты с фамилиями 598 расстрелянных в окружном центре.

Из предисловия к сборнику документов «Политические репрессии 1930-1940-х годов в воспоминаниях и личных документах жителей Ханты-Мансийского автономного округа» (г. Ханты-Мансийск, 2002 год), составленного кандидатом исторических наук, заместителем начальника Управления по делам архивов Ханты-Мансийского автономного округа Брагиной Еленой Михайловной.


      Предполагалось, что памятник будет установлен временно, а на его месте появится часовня. Но после начала строительства второго здания Управления внутренних дел и культурно-театрального центра «Югра-Классик» памятный знак был перенесен на территорию Церкви Покрова Пресвятой Богородицы в Самарово.

      1 октября 2006 года в городе Ханты-Мансийске состоялось открытие Мемориала Памяти жертв политических репрессий на месте здания, куда в период с 1937 по 1954 годы приходили отмечаться сосланные в Ханты-Мансийский округ заключенные. 4-х метровая стела состоит из двух половин гранитной плиты, разделенной трещиной. В правом верхнем углу плиты расположен бронзовый фрагмент сруба с адресом комендатуры, где должны были отмечаться все репрессированные. Рядом с гранитной плитой стоит бронзовая скульптура скорбящей женщины. Скульптор – В. Саргсян.

Из библиографического справочника «В бездонных водах времени: улицы и памятники города Ханты-Мансийска» часть 2 (Государственная библиотека Югры, 2014 год).

cb30ddbb91b08754e715dbe3ccf7fec1.JPG

Мемориал Памяти жертв политических репрессий на перекрестке улиц Пионерской и Свердлова. г. Ханты-Мансийск. 2010 год.

     В настоящее время (2016 год) возобновилась тема строительства православной часовни на месте расстрелов по улице Мира в городе Ханты-Мансийске (стоянка зданий Управления внутренних дел и КТЦ «Югра-Классик»). Инициатором строительства православной часовни выступает Региональный координационный Совет некоммерческих общественных организаций Ханты-Мансийского автономного округа – Югры (e-mail: bagramxmao@mail.ru). Общественная организация предоставила Архивной службе Югры список расстрелянных в 1937, 1938, 1941 и 1942 годах в поселке Остяко-Вогульске (с 23 октября 1940 года – Ханты-Мансийске), который опубликован на сайте «Архивы Югры».

1.jpg

2.jpg

Эскизный проект месторасположения православной часовни,

предоставленный Архивной службе Югры РКСНОО ХМАО-Югры

Опубликовано: 22.12.2016 12:08        Обновлено: 22.12.2016 16:25