Размер:
Цвет:

Воспоминания Силиной (Брылиной) Нины Ивановны

Воспоминания Силиной (Брылиной) Нины Ивановны

2002 г.

   Силина Нина, восьмикласница

     Родилась я 14 января 1921 года в селе Курьи Свердловской области в семье крестьянина. В 1930 году, после того, как отца раскулачили, вместе с семьей была привезена на север тогда Омской области Остяко-Вогульско­го национального округа Березовского района в деревню Ванзеват. Шко­лы как таковой в деревне не было; уроки проходили в одной из комнат частного дома, которую и называли школой. Детей переселенцев в шко­лу не принимали, поэтому родители этих ребят как могли учили грамоте дома.

     В 1932 году наша семья переехала в Устрем. Там силами переселенцев была построена новая школа, в которой могли учиться все дети школьного возраста. Учителя менялись часто, не были окончательно сформированы классы, дети имели разную подготовку, много было переростков.

     Добрую память оставили учителя этой школы Гороховы — Елизавета Васильевна и Михаил Иванович. Три их ученицы (Бутакова Вера, Андриев­ских Тамара, Силина Нина), и по сей день живущие в Березове, вспоминают их как добрых, ласковых, внимательных, понимающих положение детей и их родителей. При этих учителях дети были окончательно разделены по своей подготовленности на 4 класса.

     Учиться в 5-й класс Березовской (тогда еще семилетней) школы нас из Устрема не приняли, мы могли учиться только в школе переселенцев. Пред­ложили Перегребное. Оно тогда относилось к Березовскому району, и там были семилетняя школа и поселок переселенцев. И нас, 6 учеников, отпра­вили из Устрема в Перегребное. Учились все хорошо, перешли в 6-й класс. В августе 1936 года один из родителей — Бутаков Александр Григорьевич, собрав наши табели, поехал хлопотать, чтобы приняли нас в Березовскую школу. И выхлопотал! Все были рады — и дети, и родители, благодарили его за смелость. Но недолго довелось ему жить: в 1937 году он был расстрелян как враг народа. С 1936 года ученикам Устремской школы было разре­шено продолжать учебу в Березовской школе.

 

    

Выпуск 1941 года  С 1936 по 1941 год я училась в Березовской средней школе. В 1936 году только образовался восьмой класс, до этого школа была семилетней. Пер­вый выпуск 10-го класса был в 1939 году, выпуск нашего класса пришелся на 1941 год.

   20 июня 1941 года — выпускной вечер в Березовской средней школе. Ди­ректор школы — Некрасов Борис Владимирович, завуч — Протопопов Вла­димир Ильич, любимый математик — Распопин Иван Дмитриевич и другие учителя прощались с нами очень трогательно. Много было приятных поже­ланий, среди которых — быть такими самостоятельными, какими были пос­ледние два года (мы были без классного руководителя, со всеми школьными делами справлялись сами). Класс был очень дружный. Многие из нас поде­лились своей мечтой, кем хотят быть. Мало кто хотел стать учителем.

     21-го июня собирались в школе, танцевали, разговаривали, смеялись, вспоминали интересные истории. Никому не хотелось расходиться. Те, кто приехал учиться с периферии, должны были ехать домой...

 

Список выпускникоБерезовской средней школы 1941 года

     И вот 22 июня! Война! Приехала я домой в Устрем, поселок, был затоп­лен водой, у окон в некоторых бараках стояли лодки. Весь скот был увезен в Теги, несколько коров топталось на незатопленных бугорках. Спали на нарах под потолком, на кухне сидели куры. Мама работала на обработке рыбы, Павлик закончил 8 классов, папа, Галя, Вася работали на рыбоучастке. Стали решать, что мне делать дальше. Об учебе дальше думать нечего, надо работать. Где и что делать? Остаться в Устреме, значит — рыбачить или работать на обработке рыбы. Решили, что я поеду в Березово и посове­туюсь с учителями, чтобы не пропали 10 лет учебы. Вот я и поехала в июле 1941 года за специальностью в Березово.

     Так как последний год я жила на квартире у инспектора РОНО Остроконского, так к нему и обратилась первому. Встретил хорошо, а как узнал, зачем пожаловала, то совсем обрадовался. Говорит: «Как ты кстати, у нас сегодня было совещание, на котором выяснилось, что в школе не будет хва­тать учителей, у многих уже повестки на руках. Пожалуйста, замени кого-нибудь, это тебе будет честь и хвала». Тут мы порешили, что завтра я пойду на прием к заведующему РОНО Лоскутову. В РОНО разговор был корот­кий. У многих учителей-мужчин (а в Няксимволе — у Н. Герасимова) уже были повестки явиться в военкомат. И Лоскутов, и Остроконский предло­жили мне Няксимвольскую школу, расхвалили, что это райский утолок. Я о Няксимволе не имела ни малейшего представления, но согласилась ехать в райский уголок. «Сьезди домой, собери вещи, попрощайся с родными ик 15 августа приезжай на совещание учителей».

     Дома, где я прожила дней двадцать, вода начала убывать, но очень мед­ленно, через двери ходить было нельзя, сразу спускались в воду, у окна была привязана лодка.

     10 августа меня родные проводили в Березово на катере. Перед конфе­ренцией сходила к Остроконскому, который велел придти после конферен­ции в РОНО за приказом о моем назначении.

 

     Конференция мне понравилась, все было торжественно, учителя так се­рьезно все выступали. Некрасова Анастасия Федоровна, глядя в нашу сто­рону, сказала: «Видимо, товарищи учителя, наша школа неплохо потруди­лась, такую смену подготовили себе». Из нашего класса на конференции было уже 5 новоиспеченных учителей: Поля Волосникова, Анна Первова, Алексей Герцев,  Борис Голубев и я — Брылина Нина.  После конференции был небольшой банкет в столовой.

     15 августа 1941 года я получила приказ о назначении меня учителем в Няксимвольскую школу (не указано конкретно кем), тут же меня познако­мили с Марией Абрамовной Лызловой — учительницей Нероховской на­чальной школы, которая обязалась сопровождать меня до самого Няксимволя.

     После конференции учителя периферии разъезжались по школам. Мы с Марией Абрамовной на теплоходе «Петр Шлеев» доехали до Сосьвы, по­том на катере до Верхненильдино, далее на лодке — до Няксимволя. Не­сколько раз ночевали в стогах сена (проводниками были муж с женой). За директора в школе оставалась Лидия Михайловна Хлестова. Няксимвольские ребятишки встречали каждую лодку, приближающуюся к поселку, везла ли она почту, или кого-нибудь новенького. Увидев меня, выгружавшую свои вещи, в один голос решили, что приехала нянька к Лидии Михайловне.

     В школе были учитель математики Ржанов Д.А., учитель начальных классов Герасимов Н.Е., директора ждали. Интернатом заведовала Рытова 3.П. Прибыл директор Гилев Леонид Иванович, распределил нагрузку. Мне дали 2-й и 4-й классы и ботанику в 5-6-х классах. По числу учащихся, все классы были маленькие.

     С учениками 2-го и 4-го классов мне нравилось заниматься, слушали вни­мательно, любили математику. Мне кажется, что я учила их не так, как надо было методически, а так, как им нравится. Много применяли игровых мо­ментов. Помню, как хорошо и быстро 2-й класс выучил таблицу умножения

     В классе висела географическая карта, на ней мы отмечали военные дей­ствия, передвигали флажки — черные, если сдавали наш город, красные — если город освобождали. Зима 1941-1942 годов была очень тяжелой на фронте, дети это понимали. На уроках чтения старались приводить приме­ры успехов и побед русской армии в других войнах.

     Приезжал инспектор Гилев с проверкой, был на уроках, вдохновил. Ус­певала на два класса, дети работают. Закончила год без второгодников. В 4-м классе было 10 человек, во 2-м классе — 8.

     Директор Гилев и учитель Герасимов получили повестки явиться в воен­комат. Мне пришел вызов на сессию в Ханты-Мансийск сдавать методику.  До Березова добиралась долго, такое было сообщение. Когда прибыла в РОНО, то ехать на сессию было уже поздно, сессия заканчивалась. Заведую­щий РОНО был Распопин И. Д., мой любимый учитель математики. Побе­седовали. Расспросил, как жила, как работала. Я сказала, что все нормаль­но, но мне хотелось бы быть ближе к районному центру, чтобы не опаздывать на сессию. Мне понравилось работать учителем начальных классов. Ска­зал, что подумает, просил зайти после поездки к родным в Устрем.

     Дома было не так чтобы хорошо, но лучше, чем когда я уезжала. Волно­валась, найдется ли место поближе к Березову. Не вытерпела, поехала. Встре­тил Иван Дмитриевич как свою ученицу. Сказал, чтобы я не огорчалась, что он мне предложит то, что он считает наилучшим вариантом. «Предла­гаю обратно ехать, но в другом качестве. Будешь преподавать математику в 5-7-х классах. Ржанова берут в армию, вот со «Шлеевым» должен при­ехать. Зачем тебе работать в начальных классах, математику знаешь на от­лично, научишь не хуже Ржанова. Я тебе уже приказ написал, можешь по­читать. Сам смеется. Читаю: «...назначить учителем математики, физики, химии, черчения в 5-7-х классах Няксимвольской семилетней школы». Пригласил домой, дал мне планы по математике, кое-какую литературу — сам работал когда-то в 5-7-х классах.

     Согласилась ехать обратно. Съездила в Устрем, сообщила своим, что еду обратно. Выехала пораньше, чтобы не опоздать к первому сентября. Доби­ралась пароходом, катером, лодкой. К моему удивлению, приехала не пер­вой. Были: Гредяева В. И. — директор, Недоспасова (Карпенко) — учи­тель естествознания, Чейметова А. А. — учитель начальных классов, Хлестова Л. М. — учитель русского языка. Встретили меня как новоиспе­ченного учителя математики. Наш коллектив из восьми человек был очень дружным. Гредяева была очень хорошим организатором. В коллективе не было ни одного учителя с высшим образованием, только техникум и двое после 10-го класса.

    Силина Нина Ивановна. 1941-1945 годы

      Шла война, наши стали освобождать города, настроение поднималось. Получали письма от Герасимова Николая, воспитанника Шайтанского дет­ского дома, читали на линейке всей школе. Много собрали посылок на фронт. А как нам хотелось работать! Сколько в нас было энергии! Несмот­ря на плохие условия в школе: старые печи топились сырыми дровами, кир­пичи внутри печей выпадали, освещение керосиновое — по одной лампе на класс, учебников не хватало, тетрадей почти не было. В школе проводили все свободное время, уходили только спать.

     С 1943 года Няксимвольская школа стала семилетней. В 1942/43 учебном году впервые в истории школы дети сдавали экзамены за 7-й класс, получив возможность поступать в техникум. У меня было в Няксимволе три вы­пуска седьмых классов.

     До занятий в августе и еще в сентябре мы много собирали ягод и грибов коллективом и с учащимися, сдавали в кооперацию под лозунгом: «Все для фронта, все для победы». Так было в военные годы.

     По окончании учебного года в 1943 году некоторые учителя уехали по семейным обстоятельствам (Гредяева, Недоспасова), и по другим причи­нам. Мне вручили командировку в деревню Устьтапсуй «уполномоченной по заготовке сена для колхоза, по добыче рыбы». Вручил представитель МВД Замаруев. Почему- то никто не вспомнил, что мне надо ехать на уче­бу. На месяц командировки, приехав в Тапсуй, поселилась я у учительницы Иженяковой 3.И. Рассказала ей, что к чему, она покачала головой и сказала: «Достанется тебе от местных манси-стариков». Действительно, были озера «святые», так назывались озера, из которых ловить рыбу они не давали.

     Первое, что она пожелала мне, — учить разговорную речь манси. Зина­ида Ивановна писала слов по двадцать каждый день, и я должна была их запомнить. К концу командировки я,   слыша   мансийскую речь, хорошо понимала, о чем идет разговор. Собрала стариков, представилась, показала документ, сказала, что вручил его мне человек из МВД (этого они боялись). Посмотрели с недоверием. Начала с покоса, косили по берегу реки. Вече­ром я садилась в маленькую лодку, надевала накомарник и ехала замерять сколько они прокосили площади, результат сдавала счетоводу колхоза, которая давала хлебные карточки.

     Пришло время браться за рыбалку. Собрала, узнала, как идет лов. Сказали что плохо, рыбы нет. Я предложила: «Давайте вместе поедем на такое-то озеро (назвала), ведь раньше в нем было много карасей. Фронту нужна рыба». Утром пошла по юртам, все спят. Я к Зинаиде, что делать? Она научила — поднимай полог, напускай комаров, кричи громко: «Вставайте, на что это похоже — так долго спать? Где-то ваши сыны с винтовкой в руках без сна борются с вра­гом, вы обязаны помогать фронту!» Помогло — ворчали, но вставали.

     Был случай, когда я перепугалась. Приехали на озеро (святое), раскинули полога, в которых спасались от комаров. Их было столько, что брошен­ный платок держался на воздухе. Вот один старичок посмелее и говорит «Ну вот, давай, показывай, как лучше рыбу ловить». Думаю: «Конец мне!» Посмотрела на них, на все, что окружает, и громко, акцентируя каждое слово, начала говорить: «Сети уже в лодке, садитесь и вы в лодку, отъез­жайте от берега, отпускайте сети в воду и ждите, пока рыба не попадет, а она обязательно попадет. Когда пора сети вытаскивать — вы лучше меня знаете. Меня послали не рыбачить, а контролировать. Я каждый день дол­жна давать сведения, сколько государству сдал рыбы ваш колхоз». Пере­глянулись, по-своему поругались, но поехали. Добыли не много, но я приехала живой. На рыбалку я больше не ездила, но будила каждое утро.

     Приехал уполномоченный из Березова и отправил меня и счетовода кол­хоза вверх по реке Тапсуй очень далеко от поселка. Мы должны были уз­нать, как идет лов рыбы, есть ли соль у рыбаков, и еще одно страшное зада­ние — где скрывается дезертир. Один манси, по кличке «Яный», сбежал из армии. Стойбищ на пути было несколько, в них жили одинокие старики или женщины. Нам дали проводника — женщину. Поднимались на шестах, речка очень быстрая. Спали кто в лодке, кто на берегу в стоге сена. Ехали долго. Проводница очень осторожно расспрашивала об этом человеке. Не­сколько человек сказали, что «Яный» был здесь, но ушел, и передавали его угрозу: «Какой русский сюда придет, тут и останется». Может он имел в виду милицию, но нам становилось страшно. Доехав до последнего пункта, узнали, как идет лов рыбы, есть ли соль, и повернули обратно по течению реки. О беглеце не узнали, он был где-то недалеко, но где — никто не знал. Обратно плыли быстро. Не доезжая до Тапсуя, в лесочке стояла юрта, где жила мансийка Дарья. Вперед мы брали у нее молоко, решили и обратно заехать. Лодку оставили на берегу, в ней остался счетовод, а я с проводни­цей пошла в юрту. Открыв двери, услышали храп, кто-то под пологом спал. Проводница подняла полог, быстро опустила, схватила меня за руку и бегом из юрты, только сказала: «Он!» Она знала беглеца. Прибежали к лодке, как спортсменки, быстро отчалили — минут через 15 были в Тапсуе. На наше счастье у берега стоял катер, и были сотрудники милиции. Мы сооб­щили, что опознали его спящим в юрте Дарьи. На катере они быстро забра­ли его.

     В хорошие дни собирала женщин, детей школьного возраста, и мы с учи­тельницей пытались ловить рыбу под лозунгом: «Все для фронта, все для победы».

     По окончании срока командировки вернулась в Няксимволь. Вещи были оставлены в школе. Собрала все и решила, что тоже имею право попросить­ся куда-нибудь поближе к Березово, чтобы выехать на сессию.

     Поехала с Татьяной Афанасьевной Чейметовой (Мартыненко). Она гос­тила в Няксимволе у сестры, а училась в педучилище в Ханты-Мансийске. Плыли в лодке от полустанка к полустанку до Нильдино. От Тапсуя до Хулимсунта ночевали в стоге. Был случай, когда на одном перекате у нас перевернуло лодку. К счастью, речка мелкая, мы ходили в воде, ловили и вытаскивали из нее вещи. Обсушились на берегу, поругали проводника. Были места, которые надо было объезжать, вода в них винтом крутилась. Из Ниль­дино до Сосьвы ехали на катере, в Сосьве ждали «Шлеева», когда он вер­нется из Саранпауля. Остановились в «Доме народов Севера». Там же ока­залась учитель истории средней школы Иванько Татьяна Ивановна, в то время она работала инструктором в райкоме партии. Я ей рассказала все о себе.

     Приходит мужчина из соседней комнаты знакомиться с нами. Когда ус­лышал, что я из Няксимволя еду (а у него на руках командировка в Няк­символь), обращаясь ко мне, спросил:

—  Вы Брылина, учительница из Няксимвольской школы?
— Да, — отвечаю.

—  Так вот, я еду в командировку   по Сосьве  до Няксимволя, и ваша заведующая РОНО Коробова пересылает со мной приказ о назначении вас директором школы.

— Вот это шутка!

—  Никакая не шутка, — и передает мне пакет. Прочитала, глазам своим не верю: с 15 августа назначаюсь директором. Вот тут я разревелась. Все лето трудилась, чтобы выехать из этой дыры. Татьяна Ивановна успокаивала.

     Без слез уже пошла к уполномоченному из округа. Рассказала, что дела­ла месяц, что не справлюсь с обязанностями директора. Посоветовал дать Коробовой телеграмму, что нахожусь в Сосьве, с обязанностями не справ­люсь. Подала. Получаю ответ: «Немедленно выезжайте в Няксимволь, при­нимайте школу, ответите за срыв занятий».

     Пришел «Шлеев», Чейметова Т. уехала в Березово, а я, скрывая слезы, осталась. На катере доехала до Нильдино, остановилась у Головановой в школе, рассказала свою историю. Она посочувствовала. Время военное.

     Пять дней добиралась до Няксимволя. Принимать школу было не у кого, да и нечего. Из учителей остались я и Хлестова Л. М. Начали приезжать учителя. Кузнецов И.И. и Боровский (военрук) — фронтовики, Мясоедова и Игнатова — после 10-го класса. Коллектив собрался новый, моло­дой. Старались. Сумели собрать в школу всех детей школьного возраста. На январскую конференцию ездила с успеваемостью 98%. Угнетала хозяй­ственная сторона. Дрова рубили и сразу вывозили к печам, топили сырыми дровами, кирпичи внутри печей крошились, новые для ремонта взять было негде.

     По окончании учебного года все учителя разъехались по различным при­чинам. Остались я и учительница русского языка. Много раз обращалась к председателю совета Мозжерину. Выручал, когда приходила со слезами. Надумала я некоторые печи отремонтировать. А выручило меня тяжелое детство. Предложила председателю делать кирпичи самим. Рассказала, как мы с мамой в Устреме делала кирпичи. Состав помнила, размеры кирпича знала. Он сказал — берись. Попросила Батманова И.Н., председателя кол­хоза, подвезти глины и песку. Дед Бурмантов сделал болванки по моему описанию. И вот две технички, Лидия Михайловна и я приступили к рабо­те. В классах выставили рамы, сделали стеллажи. Состав месили ногами, наполняли болванки — и кирпич готов. Лето стояло жаркое, на сквозняке кирпичи сохли хорошо. Поделка была уже закончена, когда приехал новый директор, бывший фронтовик. Поблагодарил, когда осенью смог отремон­тировать самые плохие печи.

     Так я провела третий отпуск в Няксимволе. А в четвертый отпуск я вы­ехала в Бсрезово. Что будет?! Нужно учиться. Из меня получился учитель-практик, была нужна теория. Учителей в школах не хватало, предложили учиться заочно. Я оформилась на заочное отделения Тобольского учитель­ского института, на физико-математический факультет.

     В 1945-1946 годы работала учителем математики, физики, химии, черче­ния в Шайтанской семилетней школе. Был там детский дом. Много было детей с оккупированной территории, им требовалась особая теплота со сто­роны воспитателей и учителей. Коллектив был хороший. Директор Завья­лова — большой души человек, директор детского дома Новоселов — дело­вой человек, по-отцовски относился к детям. Любили дети беседовать с учителями по-домашнему.

     В Шайтанке мне вспоминается мое выступление в качестве доверенного лица учителя Пухленкиной Хионии Петровны при выборах в Верховный Совет РСФСР в палату национальностей.

     В 1947 году, проработав до зимних каникул в Ванзетурской школе, я была переведена в Березовскую среднюю школу. Даже полгода в Ванзетурской школе оставили хорошие воспоминания об учителях и учащихся. Коллектив молодой, три человека после 10-го класса. Дети трудолюбивые, любознатель­ные. Директор Мамаева — пожилой человек с неиссякаемой энергией.

     В Березовской школе я вела математику, физику в 5-7-х классах. Первый курс училась заочно, второй курс института в 1950 году закончила очно. Получив диплом об образовании (после 8 лет стажа), была направлена в распо­ряжение Ханты-Мансийского ОкрОНО, заведующий тогда был Велич­ко Г.Т.  20 дней я проработала в средней школе №1 учителем математики, успела принять осеннюю переэкзаменовку. Потом меня вызвали в ОкрОНО, и тот же Величко настоял, чтобы я перешла в педучилище, где на меня возла­галось несколько часов математики, а также методика и практика в школе. Отказ не принимался, так как за плечами у меня было 8 лет педагогического стажа и прекрасная характеристика от методиста института.

     Очень нравился коллектив. Дружный, дисциплинированный, все внима­тельны друг к другу. Приятно вспоминаю Арайс Н.И. — завуча, руководи­теля практикой, Хомылеву В.Н. — физика и других. Величко Георгий Тара­сович был строг, но справедлив, мы, молодые, его побаивались.

     Большинство студентов — националы, в то время еще некоторые недо­статочно владели русской речью. Но было видно, что стараются. Было при­ятно, когда студент на «отлично» или «хорошо» дает пробный урок, с хо­рошими результатами закончит педпрактику. На уроках математики работали успешно. Вспоминаю очень интересные новогодние вечера. Ра­ботать в педучилище мне понравилось.

     Родители мои в то время жили в Березове. Семья переживала смерть мамы, и мне пришлось просить перевод в Березовскую школу. С 1953 года я снова начала работать в Березовской средней, а потом в восьмилетней школе, ра­ботала до 1973 года, до ухода на пенсию.

     Работая в школе, я очень любила свой предмет и считала, если ученик научится мыслить, рассуждать, доказывать на уроках геометрии, алгебры, арифметики, ему легче усваивать другие предметы. «Математика — цари­ца всех наук», — таков мой девиз.

    Большое значение придавала внеклассной работе, проводила математи­ческие вечера, олимпиады, КВН, вела математические кружки.

Архивный отдел администрации Березовского района. Ф. 76, опись 4, ед. хр. 5, листы 13-29. Подлинник. Рукопись.

 

Нина Ивановна проживает в Березово, в январе 2012 года ей исполнился 91 год.

Силина Нина Ивановна имеет награды:

1. Медаль «За доблестный труд в ознаменование 100-летия со дня рождения В.И.Ленина»;

2. Медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов»;

3. Медаль «50 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов»;

4. Медаль «Ветеран труда»;

5. Почетная грамота Министерства Просвещения;

6. Областные, окружные, районные Почетные и Похвальные грамоты.

 

     С июля по сентябрь 1941 года в ряды Рабоче-крестьянской Красной армии было мобилизовано 17 учителей Березовского района, из них 5 директоров школ, 6 завучей. Первым из учителей был  призван на фронт 23 июля 1941 года Некрасов Борис Владимирович – директор Березовской средней школы.

Материал подготовлен архивным отделом администрации Березовского района